Кино — развлечение со вкусом пропаганды

Кино — развлечение со вкусом пропаганды

Джордж Оруэлл ошибался. Большой Брат не следит за тобой. Большой Брат поет и пляшет. Все время, пока ты не спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает все, чтобы не дать тебе время задуматься... Большой Брат следит, чтобы ты не отвлекался на что-то серьезное.

Чак Паланик, «Колыбельная»

 

В книге австралийского историка Бена Урванда «Сотрудничество: договор Голливуда с Гитлером», выход которой был недавно анонсирован, проведший десяток лет в немецких и американских архивах автор впервые публикует документы, подтверждающие сотрудничество крупнейших голливудских киностудий с правительством национал-социалистического Третьего рейха. Оказывается, «фабрика киногрез» не только цензурировала свои фильмы по требованию немцев, но и с энтузиазмом выполняла все пожелания специального консула, закрепленного за Голливудом. Например, из диалогов вырезались упоминания евреев, убирались нежелательные эпизоды, вносились другие изменения в пропагандистских целях. Впрочем, неудивительно. «Ничего личного, это только бизнес», — как сказал бы герой «Крестного отца» Майкл Корлеоне. Немецкий рынок кинопроката — это серьезный бизнес; вот и нацисты, вероятно, сделали боссам киностудий предложение, от которого нельзя отказаться.

Правда, не все в Голливуде поддерживали такую соглашательскую позицию. Как известно, Гитлер обожал американские мюзиклы и комедии — но ненавидел Чарли Чаплина, который высмеял его в фильме 1940 года «Великий диктатор». Популярный комик был достаточно независим финансово, чтобы суметь своими силами, без поддержки крупных студий снять и выпустить в прокат такое опасное на то время кино. В 1940 году Гитлер с его ордой, марширующей по Европе, казался всесильным, и в США громко звучали влиятельные голоса, призывавшие соблюдать нейтралитет. Сыгранный Чаплиным истеричный диктатор Аденоид Хинкель, который в своих грезах о мировом господстве кружится в танце с глобусом, тогда, в самом начале мировой войны, конечно, воспринимался более зловеще, чем сейчас, когда в нем уже можно видеть чисто комические стороны. Но одновременно этот кинообраз стал классической демонстрацией использования развлекательного кино в пропагандистских целях. «Гитлер должен был быть высмеян», — говорил Чаплин, сделавший смех своим оружием и упаковавший его в оболочку популярного кино, приправленного всеми положенными шутками и гэгами, с простой и понятной историей, благодаря чему фильм стал популярен среди публики, а в 1941 году был награжден «Оскарами» во всех ведущих номинациях.

Не секрет, что кино как мощное средство пропаганды использовалось практически со дня своего изобретения. Особенно его возможность скрыто влиять на сознание масс, вовлекать в сопереживание историям, подспудно формируя ценности и убеждения. Классическая фраза Ленина «важнейшим из искусств для нас является кино», произнесенная в разговоре с наркомом просвещения Луначарским, стала программной. Новое революционное искусство создавалось для тех, кто стремился влиять на умы революционно. Например, вождь мирового пролетариата поддерживал создание производственных, образовательных и увеселительных лент (но без «похабщины и контрреволюции»). То есть роль увеселительного кино отмечалась с самого начала. После революции кинопромышленность быстро была национализирована, на фронтах гражданской войны работали агитационные поезда, на первых порах демонстрировавшие кинохронику и агитки про успехи молодого советского государства. В следующее бурное десятилетие кино создавали талантливые новаторы, ищущие новые выразительные средства и новое идейно-тематическое содержание. Лев Кулешов, Всеволод Пудовкин, Дзига Вертов, Александр Довженко — это имена, вписанные в историю мирового кинематографа. Агитфильмы времен революции, прямолинейные иллюстрации лозунгов, заменили более хитрые сюжеты, зачастую развлекательные, излагавшие идеологию в популярной форме. Эксцентрично-хулиганская комедия «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков» (1924) развенчивала заблуждение об СССР как дикой «стране варваров». А «Красные дьяволята» (1923), один из первых советских приключенческих фильмов, создал образ героев гражданской войны, модель подражания для юных зрителей.

Интересно, что главный нацистский пропагандист доктор Геббельс среди фильмов, с которых нужно брать пример, называл «Броненосец Потемкин» Сергея Эйзенштейна. На встрече с немецкими кинематографистами в 1933 году, Геббельс заявил: «Это чудесный фильм. С кинематографической точки зрения он бесподобен. Тот, кто не тверд в своих убеждениях, после его просмотра, пожалуй, даже мог бы стать большевиком. Это еще раз доказывает, что в шедевр может быть успешно заложена некая тенденция. Даже самые плохие идеи могут пропагандироваться художественными средствами». Сам Эйзенштейн, естественно, оскорбился таким сомнительным признанием со стороны одиозного нациста, и в ответ опубликовал в прессе гневное письмо. Впрочем, фильм все равно был внесен в категорию запрещенных — видимо, чтобы лишний раз не испытывать твердость убеждений немецких бюргеров.

Самыми яркими пропагандистскими образами периода нацизма считаются фильмы Лени Рифеншталь «Триумф воли» и «Олимпия». Споры, которые ведутся вокруг них, на тему художественной ценности пропаганды и ответственности за нее, похоже, будут вестись еще десятки лет. Но в действительности, среди более 1300 фильмов, снятых за время правления нацистов, всего 15% были откровенно-пропагандистскими. Основная масса кинолент носила популярно-развлекательный характер: комедии, музыкальные фильмы, любовно-сентиментальные мелодрамы на фоне природной идиллии. Пропаганда требовала откровенные, бьющие в лоб приемы заменять на косвенные, не такие назойливые, а поэтому вызывающие меньше отторжения и внедряющиеся в подсознание. Выдуманные герои, фиктивные конфликты, ложные победы, вплетенные в ткань сюжета... Политический посыл, присутствующий в таком виде — не явный, а закладывающийся в систему ценностей, формирующий политическую культуру. Отключая разум и способность к анализу, можно работать с людьми на уровне эмоций — а это именно то, что так хорошо умеет делать кино. Когда зритель думает, что смотрит что-то несерьезное, развлекательное, и к тому же становится эмоционально вовлечен, он открыт для влияния. Плюс ко всему, неизменная тактика любого режима: развлекая — отвлекать. Словами все того же Геббельса: «Во времена, когда на плечи нации взвален тяжкий груз забот, развлечение приобретает государственно-политическую значимость. Развлечения не могут находиться на периферии общественных процессов, и они не могут не соответствовать задачам нашего политического руководства».

Сегодня тенденции в сфере кинопропаганды диктует Голливуд — многомиллиардная индустрия развлечений, мировой культурный гегемон. И снова развлекательное кино наполнено элементами пропаганды, достаточно просмотреть любой из свежих блокбастеров. Хоть «Штурм Белого дома», где чернокожий американский президент уже лично сражается с террористами. Хоть геополитический апокалипсис «Война миров Z», где заражающий человечество вирус снова приходит со зловещего Востока, а спасает всех американский герой-одиночка. Интересен там также эпизод с Израилем, который строит гигантскую стену для защиты от орд зомби. Символически в виде этих зомби могут быть изображены, к примеру, варвары из стран третьего мира, напирающие на Израиль, Евросоюз или США.

Конечно, в условиях сложной структуры либерального общества, сложнее проводить пропагандистскую цензуру, нежели это было возможно в жестких однопартийных системах. Но это и не требуется. Залогом успешного транслирования своих ценностей становится коллективная самоцензура. Когда большинство представителей голливудского истеблишмента, больших студий, разделяют общие установки, единую модель мира со всеми ее составляющими (политкорректностью, толерантностью, универсальностью демократических процедур и т. д.) — тогда заранее известно, в каких рамках можно находиться, что может появиться в очередном блокбастере, а что нет. А вот когда ценности диктуются исключительно бизнесом, а то и подменяются им, тогда возможно и сотрудничество с Гитлером, как это было в 1930‑х.

Александр Москаленко

Последние новости раздела