По мнению американцев, Берлинская стена пала, потому что этого потребовал Рейган?

Американцы считают, что Берлинская стена пала, потому что этого потребовал Рузвельт

У открытия Берлинской стены в это воскресенье будет отмечаться 25‑летний юбилей. Многие немцы будут праздновать счастливое завершение конфликта, который вполне мог перерасти в термоядерный бой.

Надо сказать, за время, прошедшее с момента падения Берлинской стены, многие американцы утвердились во мнении, что стена упала по прямому личному вмешательству президента США Рональда Рейгана, пишет в The New York Times профессор истории Университета Южной Калифорнии Мэри-Элис Сарот. «В своей речи в 1987 году, произнесенной в разделенном Берлине перед Бранденбургскими воротами, он сказал Советским лидерам «снесите эту стену», поэтому, как нам рассказывают, они это сделали», — отмечает ученый.

Это неправильное понимание фактического падения Берлинской стены. В лучшем случае, оно является неполным; в худшем — это опасность укрепления веры в то, что американские лидеры могут пройти «от Берлина до Багдада», перекраивая мир по своему усмотрению.

На самом деле, открытие Берлинской стены в ночь на 9 ноября 1989 года не было запланировано. Да, в том году для Восточной Германии это было уже практически неизбежно — последнее убийство охранником на стене, произошедшее в феврале 1989 года; последняя стрельба у пункта пропуска, прогремевшая в апреле; последняя смерть во время попытки пересечь крупнейшую границу Восточной Германии, случившаяся 10 днями ранее…

Так что же произошло такого, что привело к открытию этой хорошо вооруженной границы прямо ночью? Ответ заключен в серии ошибок руководителей ГДР. Эти ошибки бросили опасные искры в напряженную атмосферу осени 1989 года, уже перегруженной конфликтом между растущим в Восточной Германии движением сопротивления и развалом правящего режима.

Человеком, который приблизил эти события, стал советский лидер Михаил Горбачев. За четыре года пребывания у власти он провел через находящуюся под советским контролем Восточную Европу ряд социальных и политических реформ. Правда, делалось это для усиления контроля его коммунистической партии, а не для его снятия.

Эти реформы ослабили положение бескомпромиссных диктаторов в Восточной Германии. Они ощутили, что также должны пойти на некоторые уступки. В итоге, члены Политбюро в Восточном Берлине решили незначительно изменить существовавшие в стране драконовские миграционные правила. Однако, реализовано это было таким образом, чтобы они могли при желании легко запретить людям передвижение.

Объявление этой псевдореформы, проходившее на транслировавшейся по телевидению международной пресс-конференции в ночь на 9 ноября, было сорвано. Неуклюжий член Политбюро Гюнтер Шабовски, впопыхах появившийся на конференции и читавший новость в прямом эфире, видел текст последней впервые. Большую часть прочитанного им трудно было разобрать, а несколько фраз прозвучали достаточно отчетливо: эти поездки за границу становятся «возможными для каждого гражданина», начиная «с этого момента». Эти фразы, выхваченные из контекста, создали у журналистов и телеобозревателей ошибочное впечатление, что стена была открыта.

Впрочем, ошибка оратора, хотя и породила критическую ситуацию, все же еще не означала фатальный исход. В ошибках, которые делали члены Политбюро, не было ничего нового, поэтому ничего не изменилось: расставленные режимом вооруженные часовые все еще стояли у стены с приказом держать ворота закрытыми.

Все, что изменилось — это появившаяся у людей уверенность в своих силах. К осени 1989 года движение сопротивления получило достаточную мощь, чтобы воспользоваться этим промахом властей. Люди уже знали, что власти отступят: месяцем ранее количество мирных протестующих в Лейпциге достигло таких масштабов, что силы безопасности, планировавшие разгон демонстрации «в стиле Тяньаньмэнь», вынуждены были отступить.

Люди также знали, что могут доверять друг другу. Следователи Штази спросили как-то заключенную по имени Катрин Хэттенхауэр, юную участницу восстания, как она и ее товарищи-диссиденты держатся вместе, несмотря на все меры Штази против них. Она ответила, что муки объединяют людей сильнее, чем успех: «Где молоток опускается вниз, все внизу стремится держаться вместе».

В противоположность этому, документы Штрази демонстрируют, как члены режима не доверяли своим коллегам и подчиненным. Этот недостаток доверия серьезно подорвал их возможность остановить растущую революцию. Таким образом, когда десятки тысяч жителей Берлина собрались у стены в считанные минуты после пресс-конференции, вся система затрещала по швам.

Один из самых преданных сторонников режима офицер Штази по имени Харальд Джогер, работавший в ночную смену 9 ноября 1989 года в ключевом пункте пропуска в Берлинской стене, неоднократно звонил начальству, докладывая о происходящем столпотворении, но ему не поверили. Они сочли его трусом, несущим бред. Оскорбленный, разъяренный и испуганный он решил пропустить толпу, дав этим начало цепной реакции, прокатившейся через все контрольно-пропускные пункты Берлинской стены той ночью.

Подводя итог, можно сказать, что падение Берлинской стены стало следствием комплексного взаимодействия Советских реформ, некомпетентности Восточного Берлина и роста движения сопротивления. Как описывает те события еще один диссидент Марианна Биртлер, на Западе верят, что «это было открытие стены, которое принесло нам нашу свободу». Однако, по ее словам, «все было наоборот. Сначала мы боролись за нашу свободу, и лишь потом, благодаря этой борьбе, пала стена».

Это не значит, что Запад не имеет к падению Берлинской стены никакого отношения. Привлекательность свобод в странах Запада — и политических, и экономических — послужила мотивацией большого числа восточных немцев, что стало очевидно во время произошедшего позднее их голосования за быстрое воссоединение Германии на условиях Запада. И поддержка Соединенных Штатов, оказываемая обоим — и союзникам в Западной Европе, и диссидентам в Восточной Европе в течение периода Холодной Войны, лишь помогла сформировать условия для падения Берлинской стены, однако сама по себе ее не открывала. Наоборот, вместо того, чтобы поздравлять себя с тем, чего он не делал, Вашингтон должен извлечь урок из произошедшего. Играя в продолжительную игру, Америка помогла создать среду, в которой местные жители получили возможность победить собственных диктаторов. На самом деле, именно в этом заключается успех, достойный празднования.

Последние новости раздела